20:35 

Команда Настоящего: День седьмой, "Закон и порядок", перевод

Команда Настоящего
Больше, чем настоящее
Название: Знаки любви
Автор: StripySock (оригинал)
Переводчик: Команда Настоящего
Артер: Команда Настоящего

Бета: Команда Настоящего
Размер: мини, ~4.6к слов
Пейринг/Персонажи: Дженсен/Джаред
Категория: слэш
Жанр: даркфик, криминал, ООС
Рейтинг: NC-17
Дисклаймер: Все отношения между героями настоящие. Больше, чем настоящие.
Саммари: Дженсен — серийный убийца, вырезающий сердца своих жертв, чтобы потом подарить их своему объекту страсти, соседу Джареду. А Джаред понятия не имеет, что делать с коробками с сердцами, с завидным постоянством появляющимися на его пороге.
Скачать: docx

Идёт снег, за окном всё белым-бело, и виднеются следы, ведущие к входной двери и уходящие от неё прочь. Джаред разглядывает их под бледными лучами заходящего солнца, и это похоже на то, что по его заснеженному газону прогулялся сказочный великан. И только когда он выходит, чтобы забрать из ящика почту, то замечает, что на коврике лежит какая-то коробка. Жгучий мороз облизывает кончики его ушей и длинные пальцы, впивается иголками в щёки, заставляет его думать о Техасе и палящем солнце, где воздух был таким влажным, что его было даже тяжело вдыхать. Ему не нравится встречаться с почтальоном: Джаред предпочитает прятаться за старыми занавесками. Он наблюдает за тем, как тот входит во двор и выходит из него, постоянно что-то бурчит себе под нос, слова тают в морозном утреннем воздухе, когда почтальон дышит на свои пальцы, словно дыхание могло бы прогнать морозы.

Джаред отнюдь не глуп. Он держит пальцы под тёплой (не горячей) водой минут пять, и за это время ни разу не смотрит на себя в зеркало. Вытирает их насухо старым полотенцем и возвращается на кухню, где на столе стоит коробка, от которой всё ещё идёт пар. Раньше Джаред должен был расписываться за посылки, а потом получил письмо с жалобой из почтового офиса и заверенного отказа от использования их услуг. Теперь ему не нужно разговаривать с почтальоном. И Джаред весьма этому благодарен. Почтальону нравится стоять практически впритык к входной двери, так близко, что Джаред может чувствовать запах его пота и видеть неаккуратно выбритую шею. У FedEx, по крайней мере, было преимущество перед обычной почтой: курьеры меняются постоянно.

Иногда Джаред по несколько дней не открывает почту. Всё одно и то же: счета, которые он оплачивает, контракты, которые он подписывает, спам, который он сжигает, и очень часто — открытки от родителей, которые он тоже сжигает. В коробках приходят только его заказы с Amazon и Ebay — чудные штуки, которые он время от времени с огромным удовольствием покупает. Ему кажется, что в последнее время он ничего не заказывал.

Чувство долга заставляет Джареда открыть коробку. Если она не для него, он отошлёт её обратно. Она тяжёлая — обмотана несколькими слоями коричневой бумаги, а под ней — ярко-зелёная дорогая обёрточная бумага. Либо Abbey6777xox переживает по поводу своего рейтинга на Ebay, либо это что-то совсем иное. Коробка немного отсырела снизу, но Джаред не обращает на это внимание. Под бумагой оказывается ещё одна коробка. Ручной работы. Джаред мог это с уверенностью констатировать: влажный запах свежих опилок, выструганных и спрессованных. Это сосновое дерево, аромат которого сложно перепутать с чем-то другим. Джаред наклоняется ниже. Крышка не прикрыта плотно, и он с любопытством снимает её.

Внутри — белый шёлк, девственно чистый, красиво сложенный, прикрывающий ещё что-то. Джаред медленно отодвигает его за край и поначалу думает, что внутри цветок, ярко-красная гвоздика в белоснежном шёлковом коконе. Затем он полностью убирает ткань и наконец-то видит свой подарок.

Это сердце. Оно не двигается, просто лежит в коробке, безличное и высокомерное, требующее внимания, аккуратно приколотое ко дну коробки булавками, чтобы было видно надпись: «Это я. Я коснулся, изменил и подстроил тебя под себя». Оно прекрасно, даже несмотря на загадочную надпись, вырезанную на нём, полая вена и аорта безмолвно хранили свои секреты. Сердце было вымыто и обсушено, но Джаред надевает на себя кухонные перчатки перед тем, как вытаскивает его из шёлковых складок, кладёт на стол и видит торчащий из него кусочек открытки. Она водонепроницаема, распечатана и на ней виднеется аккуратная надпись: «Моё сердце — твоё».

Джаред думает, что это ложь. Тот, кто отправил ему это, вряд ли вырезал своё собственное сердце. Надпись на обратной стороне открытки проливает немного света на эту ситуацию: «Прими это в качестве подарка».

На дне коробки оказывается медленно тающий лёд, и глубокий запах железа, начавший распространяться, что-то напоминает Джареду. Он снимает перчатки и открывает входную дверь, делая глубокие вдохи, позволяя холодному воздуху проникать в лёгкие и наслаждаясь свежим воздухом вокруг себя. На другой стороне заснеженной лужайки растут сосны, прямые и высокие, их сомкнутые ряды скрывают его дом от посторонних глаз. Джаред улавливает лёгкий аромат смолы в зимнем воздухе. Он думает, что сможет уловить хоть какое-то движение, и напряжённо всматривается в следы на снегу.

Вернувшись снова в дом, он снимает перчатки и смотрит на сердце. Он мог бы его сжечь, думает Джаред, и смешать пепел с золой, в которую превратились забытые слова его семьи и лживые обещания дешёвого страхования недвижимости. Часы пробили час, и импульсивно Джаред включает радио, ловит волну с местными новостями и слышит то, что ожидает услышать:

«Тело молодого человека, пропавшего в пятницу, было найдено прошлой ночью. Полиция говорит, что…»

И сразу же его выключает, не испытывая интереса в том, что полиция собирается сказать. Правда у него была перед глазами. Говорят, что подарки заставляют человека чувствовать себя особенным. Дают вам то, о чём вы даже не подозревали, что хотите получить. А хорошие — говорят о вас намного больше, чем о человеке, сделавшем его. Джаред не видит себя в этой коробке, распластанным на шёлке, но и неправильно он себя не чувствует. Поэтому он его сохраняет, обложенное льдом в пластиковом контейнере в морозилке рядом с олениной, которую он предпочитал говядине, — лучше для окружающей среды и не так жестоко.

Когда он лежит в постели той ночью, то чувствует себя неблагодарным. Он воображает, что может слышать глухие удары сердца, проникающие сквозь стены, умоляющие его о личном пространстве. Он убирает замороженный горошек в другой холодильник и оставляет коробку с сердцем в одиночестве. Пока он ходит, основы вежливости, вдалбливаемые в него годами, поднимают свои головы. Кухонная плитка под его ногами — ледяная — Джаред шлёпает босыми ногами к комоду за бумагой и ручкой. Царапает «спасибо» синей шариковой ручкой на стикере и прикрепляет его к входной двери, напряжённо вглядываясь в темноту. Но ничего не замечает, только обещание снегопада от холодного ветра.

Утром записка исчезает. А сердце молчит.

Он бы никогда не признался загадочному любителю делать подарки, что ему больше всего нравится шёлк. Он практически идеальной длины, чтобы использовать его в качестве скатерти, неотъемлемой части рождественских ужинов. И ярко-красное пятно, словно отштампованное три раза. Он сохраняет шёлк, убирает его обратно в коробку, теперь уже высохшую от растаявшего льда. На дне коробки, после того как весь лёд из неё убран, видна расплывшаяся надпись, сделанная чернилами на дереве, — «Дженсен».

Так зовут его уже не такого загадочного любителя делать подарки, предполагает Джаред. На этой неделе он слушает радио намного чаще, чем в последние несколько лет. Включает во время выпусков новостей и выключает после этого, прислушиваясь к приглушённым и беспокойным ударам из холодильника. И его всего зудит от желания ответить взаимностью. «Ты обмениваешься подарками», — думает Джаред с отсутствующим видом. Но у него никогда не было желания вырезать сердце, и даже это не стало бы для Дженсена подходящим подарком. Имитация — это форма лести, но льстить он вовсе не хочет.

Ровно через неделю приходит вторая посылка. Курьер из UPS оставляет её на пороге, машет рукой, словно снимает этим движением с себя всю ответственность за дальнейшую судьбу посылки. А Джаред, как всегда, наблюдает из-за шторы и ждёт, пока курьер не скроется из поля его зрения. Но в этот раз он ждёт ещё дольше, перед тем как забрать коробку. Есть что-то такое дотошное в этом Дженсене, что отдаётся мелодией по струнам души Джареда. Он не особо аккуратный, но в его доме всё находится на своих местах. Джареду интересно, где Дженсен прячется, откуда за ним наблюдает. Поэтому и он смотрит и ждёт, сжимая ручку в руке, а в глубине его сознания отбивает ритм стучащее из морозилки сердце. Ничего не происходит, но это только подогревает интерес. Джаред открывает дверь и забирает коробку в дом, возбуждение течёт по его венам, а на спине от предвкушения появляются мурашки.

Упаковка такая же, только бумага в этот раз красная, яркая и блестящая. Её он откладывает в сторону, стремясь побыстрее добраться до самого главного. В этот раз коробка абсолютно другая. Крышка не снимается, и Джаред уж было решает отправиться за отвёрткой, но затем приглядывается внимательнее и находит конструкцию: чтобы её открыть, нужно просто приподнять одну сторону и аккуратно вытащить её из пазов.

Содержимое оказывается таким же — та же белоснежная ткань шёлка, сердце, словно несушка в гнезде, расположенное в середине, и ещё несколько слоёв ткани, чтобы закрепить его положение. Когда Джаред вынимает шёлк из коробки, то ткань двумя идеальными волнами распадается, и он видит открытку, что была между складками шёлка, с такими же аккуратно напечатанными словами.

«Моё сердце — твоё», а на обороте — «а пока что прими это».

В морозилке достаточно места и для второго сердца. Джаред думает, что они не будут против компании. Если их сдвинуть поближе, сердце к сердцу, то хватит места и для третьего. Пока что так, ничего другого Джареду на данный момент не приходит в голову. Перед тем как отправиться спать, Джаред пишет ещё одну записку. Короткую и ясную. «А что бы ты хотел?». Он подозревает, что Дженсену намного чаще задают немного другой вопрос: «Что тебе нужно от меня?»

Ночью, когда Джаред засыпает, ему снятся ответы, снится то, какими бы они могли быть. Утром, перед тем как спуститься вниз, он долго смотрит в окно. На снегу виднеется одинокая дорожка следов, ведущих к двери. Никакой почты. Сначала он готовит себе завтрак — овсянку и кофе, составляет список того, что ему нужно будет купить в магазине. Прогноз погоды, та часть, что он успевает прослушать, обещает сильный снегопад. И Джаред представляет себе его — мир, укутанный в белоснежный, молчаливый и тяжёлый саван из снега, следы, ведущие к его двери, и то, как снег потихоньку их заметает.

Как только Джаред тепло одевается, он отрывает записку от дверей и быстрым шагом спешит к своему внедорожнику, держа её в руке в перчатке, и читает её, пока едет в одиночестве по пустынной дороге. По какой-то причине он ожидает, что ответом будет: «Тебя». Но он ошибается.

Мелким аккуратным почерком, становящимся уже все более и более знакомым Джареду, Дженсен написал: «Что-то, что, по-твоему, мне бы понравилось». Джаред переворачивает её в ожидании продолжения и оказывается вознаграждённым за своё любопытство: «Или ты можешь позволить мне тебя увидеть». В его морозильнике два сердца, два безответных подарка. Джаред думает, что Дженсен может получить обе вещи, которые он попросил. Припарковавшись на огромной безликой стоянке, он откидывается на сидение и думает о том, что же он может подарить.

В магазине он толкает перед собой тележку по рядам, преследуемый по пятам безликой обработкой Jingle Bells. Накупает продуктов на несколько недель вперёд. Замедляет свой шаг, когда проходит мимо спортивного отдела, и останавливается, когда видит ружья. Это всего лишь мысль, мимолётная мысль, заплутавшая на окраинах его подсознания, рефлекторное подёргивание рук, которое так же моментально исчезает, как и появляется. Но семечко уже попало в плодородную почву.

Джаред отправляется в отдел «Всё для дома» и покупает то, что ему нужно, помогает старушке достать придверный коврик с верхней полки и читает фразу, что на нём написана. «Добро пожаловать каждому входящему». И он практически принимает решение. Звук автомата самообслуживания такой же раздражающий, как и Jingle Bells, но это означает, что он практически закончил с покупками, может загрузить их в багажник и отправиться домой, с облегчением выдохнув. Записка Дженсена зажата между его перчаткой и кожей, медленно подсыхая в тепле.

После обеда он приступает к работе, выбирает гладкий нетронутый холст и приступает к картине, которую он уже обдумал. Он не знает, увидит ли её Дженсен, но уверен, что Дженсен поймёт, разглядит в ней что-то. Работа занимает больше времени, чем он предполагает, но Джаред не хочет спешить. Возможно, контур и выглядит немного неаккуратно и грубо, но так и должно быть. Проходит ещё час, и Джаред, весь мокрый под шарфом, пальто и подбитой мехом шапке — в одежде, которую на себя надел человек, рождённый далеко от снежной и холодной зимы, украденный и спрятанный далеко от глаз человеческих, в месте, где ночь наступает очень рано.

Когда он заканчивает, то берёт метлу и короткими движениями заметает свои следы на снегу, оставляя за собой нетронутый двор, снег кружится в воздухе, создавая первозданную белизну, готовую к приходу Дженсена. Вдоль длинной белой ленты девственной и белоснежной земли, Джаред рисует красной краской сердце, немного неровное, большее с одной стороны, словно кто-то из земли слепил огромное сердце и оставил шёлковый снег запятнанным. Завтра воскресенье, никто не увидит. А к понедельнику картина будет уже погребена под снегом.

На протяжении оставшегося дня Джаред не смотрит в окно, не вглядывается во тьму, но помнит о второй части сделки с самим собой. Дженсен хочет его видеть. Поэтому он не зашторивает окна, хотя обычно делает это, как только солнце заходит за горизонт, работает под наблюдением пустых и зияющих окон, за которыми нет ничего, кроме темноты; зашторивает их, когда поднимается наверх и оставляет открытыми окна на втором этаже. Он не может знать, наблюдает ли за ним Дженсен, но подозревает, что тот наблюдает, а если и нет, ну что ж, Джаред всё равно держит данное себе обещание. Он не позирует перед окном, не раздевается. Так он не может. Тем более Дженсен попросил увидеть его. Его, две минуты чистящего зубы, минуту их полощущего, его сложный зимний танец, меняющийся от восхода солнца до его заката, ритуальное раскладывание вещей возле кровати. В этот раз ко всему этому добавляется кое-что новое: холодная рукоятка ножа под его подушкой. И не потому, что ему страшно, правда. И когда он засыпает, то снов не видит.

На улице — ясная холодная ночь, окно с внешней стороны заледенело, но снегопада больше не было, и Джареду прекрасно виден газон. Ничего не изменилось: красное пятно на белом снегу, но когда он присматривается, то видит глубокие следы шагов. Дженсен увидел. Наверху — серое тяжёлое небо, обещающее скорую непогоду. У Джареда на колесах машины — цепи, наземные линии связи, которыми он никогда не пользуется, и если всё вокруг заметёт, у него полно консервов и заполненная до краев поленница. Он должен чувствовать себя в безопасности в своём оплоте человечества, но вместо этого он чувствует себя уязвимым и незащищённым перед лицом неизбежности. Пойдёт снег и заметёт его подарок, укроет собой слабое присутствие цивилизации, которая отвоевала себе угол у природы. В желудке неприятно пульсирует при этой мысли, возбуждённое быстрое-быстрое биение в его груди, стучащее в такт воображаемым ударам сердец из холодильника. Зима подступает всё ближе, зажимает в тиски, леса скроют в себе их бремя.

Прадед и прабабушка Джареда построили этот дом. Работа их рук, плод их труда, они построили его на краю леса, молчаливая и скромная пара, чьи дети уехали туда, где солнце, а дети их детей больше не вернулись. Единственное, что Джаред помнит о своей прабабушке — это то, что она была крошечной и сморщенной, камнем преткновения самой жизни, которая жила здесь до своей смерти, морщинистой, словно изюм, старушкой, которая была у них в гостях всего лишь раз, — такая холодная и далёкая под палящим солнцем Техаса, словно внутри состояла изо льда, чьё молчание заставляло прекращаться нервную болтовню родственников, старое лицо и постоянно сжатые дрожащие от пренебрежения, настоящего или воображаемого, губы. На окнах были её шторы, сшитые ею перед смертью, её посуда в шкафу. Бережливость Джареду передалась именно от прабабушки. Она очень сильно любила Джареда, непонятно, по какой причине, он был единственным из её правнуков, о котором она помнила на смертном одре.

До конца дня Джаред занят работой, не отрывая своего взгляда от страниц, даже для того, чтобы посмотреть в окно, в котором медленно кружатся пушистые снежинки, предвестники наступающей вьюги. Прогноз погоды предупреждает о надвигающемся назавтра шторме, радостным голосом через радиоволны призывающим: «Запаситесь припасами, народ!». И нет этому конца, просто обыкновенная реальность, наконец-то проснувшаяся в эту зиму. Четыре года назад, когда он впервые сюда приехал, откуда ни возьмись появился ближайший сосед, постучался к нему в дверь и любезно дал несколько советов; снег коркой покрывал его шапку, а ресницы были припорошены инеем, пока его скучающая дочка-подросток наблюдала за ними из машины, читая старый выпуск Rolling Stone. В этом году они решили, что зиму он переживёт, приезжий он или нет.

Снаружи — вьюга, но Джаред слышит стук в дверь, и когда он её открывает, поток ледяного воздуха практически сбивает его с ног. Он впускает зиму внутрь, впускает внутрь и молчаливого наблюдателя.

Дженсен быстро переступает порог, закрывает за собой дверь и опускает на пол коробку, снимает с себя шарфы, шапку и перчатки, из-за которых его практически не видно. И он вовсе не такой, каким его представлял себе Джаред. Он — всё, о чём Джаред только мечтал и о чём надеялся, и он чувствует странную нервозность, зародыш сомнения. Две мечты могут исполниться сегодня.

Джаред варит для них кофе, они присаживаются за кухонный стол, и Дженсен делает глоток, стуча зубами о край кружки. Он ставит кружку на стол и потирает руки. Джаред касается их. Это первый раз за долгое-долгое время, когда он прикасается к другому человеку. И он чувствует жизнь в руках Дженсена, чувствует пробирающий до костей холод, растёкшийся под тугой кожей, чувствует, как медленно под его прикосновением к рукам возвращаются тепло и жизнь.

— Где ты живёшь? — спрашивает Джаред, и Дженсен улыбается в ответ — белая вспышка зубов, и морщинки, собранные вокруг его глаз.

— На улице, — просто отвечает он. Конечно же это неправда. Дженсен чистый и подстриженный, выбритый, его зубы просто безупречны. Он не бездомный. Никто бы не смог жить на улице, в этом снежном безумии, где температура намного ниже нуля, так что ни в одной палатке было бы невозможно переждать холода. Но Дженсен смотрит на него таким уверенным взглядом, словно это правда.

— О… — только и может ответить Джаред, и позволяет молчанию комфортно заполнить кухню.

— Не всегда, — добавляет Дженсен. — Только тогда, когда я хочу тебя увидеть. Только это считается.

Это похоже на правду, думает Джаред. Ему интересно, сколько зим за ним уже наблюдает Дженсен. Он поворачивается к коробке, которую Дженсен принёс с собой. Конечно же это неприлично — приходить в гости без подарка. Гостеприимство зимнего укрытия подразумевает под собой подарок.

— Почему ты даришь мне сердца? — спрашивает Джаред. Что, он хочет знать, что ты во мне нашёл? Он знает, что значит это для Дженсена. Но что же это значит для Джареда?

Дженсен прижимает руку к левой части груди Джареда:

— Потому что мне иногда кажется, что у тебя нет своего.

Это неправда, но в то же время и правда. Есть кое-что тёплое в груди Джареда, кое-что, что перекачивает кровь по его телу и хочет знать, каким Дженсен будет в его постели. Может, это именно то, что Дженсен подарил ему. Он думает о трёх сердцах в морозилке, прижатых друг к другу, молчаливых. Их предыдущие хозяева сейчас находятся под шестью фунтами промёрзшей земли, и то, что от них осталось, сейчас принадлежит одному Джареду.

Целовать Дженсена оказывается очень необычным. Сначала он плавится под напором рта Джареда, уступая, пока Джаред не решает отдать инициативу. Дженсен тогда целует его по-настоящему, оттягивая зубами нижнюю губу, под очень мягкими губами — очень острые зубы, обещающие болезненные укусы, практически первобытные, тяжёлое жало его языка, и Джаред сдаётся, но не от чувства страха, а от манящей интриги. Он отстраняется через мгновение, всасывая в свой рот зацелованные губы Дженсена, покусывает их, точно возмездие Дженсену, который надавливает двумя своими пальцами на мягкую впадинку под ухом Джареда. После он протискивает их между щекой Джареда и своими зубами, без труда находит височно-нижнечелюстной сустав с одной стороны, не позволяя Джареду закрыть рот, и когда он чувствует, как по его лицу начинает распространяться острая боль, то понимает, как к нему возвращается давно забытая мышечная память. В последний раз, когда он чувствовал это, Джаред был на коленях, с широко открытым ртом долгое время, отсасывая своему первому и последнему парню до того, как тот его бросил.

Когда они отлепились друг от друга, Дженсен проводит большим пальцем по кромке нижних зубов Джареда, задерживается на секунду на обломленном крае, вводит ещё глубже во влажное пространство между зубами и его губой, проводит по внутренней стороне рта Джареда, нежно и практически неощутимо, поддевает ногтем, словно хочет посмотреть, что же находится за плотью. Это движение посылает импульс по позвоночнику Джареда, касание к его губе становится причиной неожиданного стояка, заставляет его член дёргаться в предвкушении. Палец Дженсена, всё ещё ледяной после улицы, остужает горящее лицо Джареда, пальцы руки, словно паук, располагаются на лице Джареда, касаясь подбородка, едва заметные разводы на лице Дженсена теперь отдают железом на языке Джареда.

А после этого всё становится совсем просто. Джаред ведёт его на верхний этаж, не занавешивает окна, чтобы зима могла понаблюдать за ними. Они раздеваются сами, повернувшись друг к другу спиной. «Прабабушка с прадедушкой переворачиваются в гробу», — думает Джаред. Он делится своим теплом с Дженсеном, проводит рукой от плеча к бедру, с силой впивается пальцами в его спину и думает о том, что красные линии на коже — это наполовину от его ногтей, а на вторую — от давления на холодную кожу. Ему интересно, как часто Дженсен занимается этим, а может, он никогда этого не делал. Эта мысль заседает в нём глубоко, словно червь. Дженсен сильно кусает его за шею, переворачивает на спину, чтобы получить доступ к груди, ласкает ртом шею, острые зубы впиваются в нежную кожу, не обращает ни на что другое внимание, а только на кожу над его сердцем, и движением пальцев выплёскивает своё невысказанное желание, фокусируя внимание только на этом. И только сейчас Джаред ощущает невесомое прикосновение страха, слабое покалывание, присоединившееся к жару в его животе, заставляющее его возбуждённый член изнывать от нехватки внимания. Он хватает Дженсена за волосы и оттягивает от себя, наблюдает, как лицо Дженсена заливает краска.

Они постоянно меняются, их движения — животная борьба, схватка за преимущество. В какой-то момент оно появляется у Джареда, когда он наблюдает за искусанными губами Дженсена, и оно длится ровным счётом до того момента, пока Дженсен не вводит Джареда в заблуждение и не просовывает свои руки в руки Джареда, выжидая, пока тот расслабится, и толкает его, фиксируя предплечье на его шее. Дженсен собранный и лёгкий на Джареде, волосы, в которых переливаются лучи света, сильные руки и грудь, но сила эта словно была получена не в спортзале, а на улице — не идеальные пропорции и не безупречная мускулатура. И Джаред хочет его. Если он признается самому себе в том, что раньше он никогда такого не чувствовал, это будет настоящей правдой. До Дженсена не было никого, кому бы он хотел отдать себя без остатка.

— Давай, — говорит он. И в его голосе — желание и раздражение, и даже небольшая обида, и каждое из этих чувств — его подарок Дженсену.

И Дженсен начинает действовать, словно для этого ему нужно было специальное приглашение, которое он только что получил: он сжимает руку на горле Джареда, не сильно, так, чтобы хватка едва чувствовалась, и прижимается всем телом к нему, смазка с его члена смешивается со смазкой, выделяющейся из члена Джареда. Он притирается ещё сильнее, места между ними нет совсем, трение их членов приносит удовольствие, а тяжесть руки Дженсена — временное облегчение. Джаред сбрасывает с себя руку одним движением, тем самым подтолкнув их ближе к краю кровати, но кладёт ногу сверху на ноги Дженсена и разворачивает того спиной к краю. Выражение на лице Дженсена — глубоко потрясённое, но потом он усмехается, приподнимается на локте и снова кусает Джареда за шею. Вот такое вот не совсем нежное напоминание Джареду о том, что лучше оказаться в постели с кем-то, кто даст ему всё, о чём он даже и не мечтал. Если бы он знал, чего хочет, то ему было бы легче предугадать, что Дженсен бы мог дать ему.

Руки Дженсена теперь на заднице Джареда, сильно сжимают, словно проникают в плоть между мышцами и костями, и только потом его пальцы проникают в расселину между ягодицами и разводят их в стороны. Джареду только и остаётся, что подчиняться. Большой палец Дженсена толкается вовнутрь, не грубо, и Джаред хочет ещё большего, хочет чувствовать костяшки пальцев, прижимающиеся к своему входу. Смазки нет, от фрикций насухую всё печёт, Джаред отстраняется и опирается на руки Дженсена, бесповоротно вручая тому свою жизнь, чувствует молчаливую влажность от пота на его шее, скользкость его спины, когда он начинает медленно двигаться на пальцах. Но этого недостаточно, чтобы получить удовольствие, но достаточно, чтобы что-то почувствовать, сладкий, зарождающийся шок, растекающийся по его спине.

Он не знает, что Дженсен собирается делать дальше, но от страха неизведанного становится только теплее внутри. Дженсен мог бы трахнуть его. Мог бы ввести пальцы глубже и заставить Джареда кончить на них или мог бы взять в рот у Джареда и сосать до тех пор, пока тот не начал бы умолять его остановиться, потому что это было бы уже слишком много, слишком глубоко, и он бы не мог кончать снова и снова даже в этот замечательный рот. Он не знает, вылижет ли его Дженсен и трахнет ли его кулаком, о чём мечтает в тёмных закоулках своей души Джаред, пометит ли он его снаружи и изнутри или трахнет его как-нибудь по-другому. А может, подготовит себя сам и позволит Джареду себя трахнуть, но для начала, конечно же, отсосёт ему. Он мог бы сделать что-то ужасное, а потом исчезнуть в снежной ночи. «Скажи мне, что я хочу, — хочет сказать он, — скажи мне, и я сделаю это».

Он не узнаёт звук, что вылетает из его рта, это не он, это что-то, что Дженсен заставил появиться, и Дженсен хватает смазку, которую Джаред предварительно кинул на кровать. Касание двух влажных пальцев, усмиряющих жжение, толкающихся внутрь, просто ради удовольствия, думает Джаред. Его передёргивает от этой своей мысли, и он поднимается на локтях и целует Дженсена, пока тот растягивает его. Джаред чувствует, как щедро выдавленная смазка стекает по его яйцам, практически невольно начинает насаживаться на пальцы, подгоняемый Дженсеном, просовывает свою руку между их телами и начинает дрочить им обоим. Член Дженсена весь скользкий и мокрый от обильной смазки — Джареду намного проще дрочить, проводить большим пальцем по его сочащейся головке и наблюдать за напряжённой линией его шеи, за тем, как он облизывает свои губы, за подёрнутыми поволокой глазами.

Когда, наконец, Дженсен трахает его, лицом к лицу, это непростительно и неизбежно, это хлюпающие звуки и голые тела. Он надавливает на место, которое только что растягивал пальцами, и просовывает толстую головку, колеблется долю секунды, но точно не идёт на попятный. Джаред резко закидывает свои ноги на талию Дженсена, довольно болезненно стукнув того пяткой по спине, впуская зиму в себя. С каждым чётким и болезненным толчком Дженсен проникает ещё глубже, растягивает ещё сильнее, широко расставленные бёдра словно тёплая пропасть, спасающая от переохлаждения. Дженсен внутри него такой горячий, кожу вокруг его входа печёт и она натянута так, что вот-вот треснет. Но в этом виноваты жар и сонливость, присущие гипотермии, а не солнцу. Дженсен трахает его размашисто и уверенно, дразнит член Джареда нескончаемыми прикосновениями пальцев к влажной и скользкой головке, словно по волшебству заставляя Джареда испытывать ещё большее удовольствие. А Джаред прикасается ко всему, до чего может дотянуться, гладит грудь Дженсена там, где бьётся его сердце, не ожидая никакой реакции в ответ, только грубую хватку на своём бедре, когда тот начинает вбиваться в него ещё яростнее. Дженсен продолжает трахать Джареда словно в последний раз, неистово толкаясь как можно глубже, прежде чем ослабить свой напор — именно это заставляет Джареда кончить, мягкий член Дженсена, выходящий из него, и слишком плотная хватка пальцев Дженсена вокруг его члена.

Посторгазменная нега вовсе не посторгазменная: пальцы Дженсена не сжимаются вокруг шеи Джареда или вокруг его члена. Он даже не проталкивает свою вытекающую сперму обратно в дырку Джареда и не целует его снова. Вместо этого он скользит рукой под подушку и вытаскивает нож, который туда спрятал Джаред словно в ожидании именно этого момента. Сердце Джареда бешено колотится от напряжения, холодный липкий пот покрывает его кожу. Такого он никогда в своей жизни ещё не чувствовал, и если он умрёт, это будет именно то, что он хочет ощущать, умирая.

Дженсен не смотрит на него: его глаза закрыты, когда он тянется к своим штанам, свисающим с края кровати, чтобы достать из них пузырёк с таблетками. Стук белых таблеток о стенки пузырька — и Дженсен высыпает несколько себе на ладонь.

— Знаешь ли ты, сколько человек видело, как я пришёл сюда? — шепчет он так ласково и сладко, и розовый румянец на его щеках оттеняет загадочный блеск в его глазах. — Ни одного.

И он удобнее перехватывает рукоятку ножа, готовясь к тому самому моменту. Всё слишком быстро.

— Мне это не нужно, — быстро выдыхает из себя Джаред. — Мне не нужно твоё сердце.

Это практически ложь. Но он как наяву видит это. Дженсен принимает таблетки, от которых тело его немеет, и он, не чувствуя боли, может сделать свою работу, свою грязную работу, извлекая из себя сердце. Джареда окатывает кровавый дождь, красная кровь на белых простынях. Но в его морозилке больше нет свободного места, как и нет свободного места в его груди, потому что у него есть своё собственное сердце, которое только что начало биться в странном ритме. Последний подарок Дженсена.

— Останься, — говорит он. — Останься и поделись.

Джаред забирает нож из обмякших пальцев Дженсена. «Если ты умрёшь, — думает он, — я не смогу тебе отплатить».

Снег за окном ни на секунду не перестаёт падать, и яркий рисунок давным-давно оказывается погребён под толстым слоем белоснежного полотна. И следы, ведущие к дому Джареда, практически не видны. И нет тех, что вели бы от дома.



@темы: слэш, перевод, основная выкладка, команда Настоящего, день седьмой, NC-17, J2-AU Fest 2016

Комментарии
2016-09-27 в 21:16 

LenaElansed
Жить - удовольствие.
Джаред - снежная королева... жуткий и завораживающий рассказ. спасибо

2016-09-27 в 21:51 

жутко... страшно...понравилось:hlop: спасибо :heart:

URL
2016-09-27 в 22:06 

_CoffeeCat_
по осколкам глобуса
:buh::up:

2016-09-27 в 23:24 

Страшновато вообще-то. Но и интересно. Жестокий способ отогреть сердце, но похоже это помогло обоим. Умерших жаль.
Спасибо.

2016-09-27 в 23:32 

Xlamushka
Бремя свободы осилит счастливый © Хелависа
они нашли друг друга, жутковатая история и отличный перевод :hlop::hlop::hlop:

2016-09-28 в 16:25 

sacred_save
Милые одиннадцатилетние девочки, люди не делятся на хороших и плохих.
— Почему ты даришь мне сердца?
— Потому что мне иногда кажется, что у тебя нет своего.


Жутко прекрасно! Жутко, но прекрасно: завораживающе. Почему-то кажется, что из них двоих Снежная Королева именно Джаред, теплый, но не отогревающийся. Атмосфера зимнего времястояния и абсолютной шизы текста очень тронули, спасибо, я до сих пор впечатлена, буду перечитывать эту историю. Очень хочу поблагодарить автора лично.

2016-09-28 в 18:11 

uma-47
И причин миллион горячее пить вино. По обе стороны нет никого.
«Скажи мне, что я хочу, — хочет сказать он, — скажи мне, и я сделаю это». Бесценное знание. Обычность, обыденность, некая обостренная спокойность происходящего практически вводит в транс при чтении. Спасибо за перевод!

2016-09-28 в 22:12 

Твой изреальный фолловер
ЛАЙКНИ ЛАЙКНИ МЕНЯ
LenaElansed, Гость, _CoffeeCat_, Tanhay, Xlamushka, sacred_save, uma-47 спасибо огромное :gh: Очень рада, что вам понравилось, рада, что перевод не оставил равнодушным.

LenaElansed, Джаред - снежная королева вот точно, что Снежная королева, которая нашла своего Кая. А Дженсен - Кай, полюбивший вопреки всему Снежную королеву. Сердце все-таки растаяло.

Гость, жутко... страшно...понравилось мерси-мерси:squeeze:

_CoffeeCat_, спасибо :squeeze:

Tanhay, Жестокий способ отогреть сердце, но похоже это помогло обоим. Любимых не выбирают. В этой вселенной так и должно было случиться:shuffle2:

Xlamushka, жутковатая история и отличный перевод спасибки:kiss:

sacred_save, буду перечитывать эту историю охх, это ну очень приятные слова для автора/переводчика:shuffle2:
Очень хочу поблагодарить автора лично А поблагодари)) После деанона буду ждать:eyebrow:

uma-47, некая обостренная спокойность происходящего практически вводит в транс при чтении и заставляет верить в чувства что одного, что другого героя:heart:

радостный переводчик

2016-09-28 в 22:37 

sacred_save
Милые одиннадцатилетние девочки, люди не делятся на хороших и плохих.
Твой изреальный фолловер,

После деанона буду ждать

я буду 100%, жди:heart:

2016-09-29 в 03:12 

SeLena its the Moon
"...Грехи других судить Вы все усердно рвётесь, начните со своих и до чужих не доберетесь..." © В.Шекспир
:hlop::hlop::hlop::up::up::up:

2016-09-29 в 09:47 

Lyalya_
You are the only one you need, you are the only one you`ve got.
История из серии – читать тяжело и страшно, но и не прочесть невозможно.
Совершенно потрясающий текст, оригинальный и абсолютно нешаблонный.
Перевод великолепный! Выражаю огромную благодарность переводчику:heart: за возможность
знакомства с этой историей.

2016-10-03 в 21:55 

sacred_save
Милые одиннадцатилетние девочки, люди не делятся на хороших и плохих.
хы, mahune, и я таки пришел)
мы с тобой потом повизжим в личке, но, мать, ты могёшь))
Хотя, я тебя пронзил со второго абзаца, ну кто еще выберет на перевод текст, от которого меня прошвырнет по всем отенкам восторга и сладкого ужаса?)
В общем, огроменное тебе спасибо, ну, как всегда, ты знаешь:kiss:

   

AU-FEST

главная