22:03 

Команда Прошлого. Бонус: авторский фик

History Dream
Вперед в прошлое!
Название: Возвращение в Тарн
Автор: History Dream
Бета: анонимный доброжелатель
Артер: History Dream
Размер: мини, 5 000 слов
Пейринг/Персонажи: Джаред/Дженсен, Дженсен/ОМП
Категория: слэш
Жанр: ангст, PWP, сказка, mpreg, даб-кон
Рейтинг: R
Дисклаймер: Все происходящее было так давно, что права ещё нужно доказать!
Саммари: Дженсен проходит под огромными каменными воротами, и сердце его сжимает тоска и дурные предчувствия. Он бежал отсюда три года назад, а теперь вынужден вернуться.
Примечание: Сентиментальная сказка о Джеях. Мир без женщин, ребенка может родить любой.

Скачать: .docx | .docx (c артами)




Дженсен проходит под огромными каменными воротами, и сердце его сжимает тоска и дурные предчувствия. Он несет за спиной своего сына. Дженсен бежал отсюда три года назад и даже не надеялся вернуться. Он остался бы вечным изгнанником, если бы не постигший север мор.

Три года назад король Орнил отдал Тарн захватчикам, с условием — оборонявшим город воинам даровалась жизнь, но они должны были немедленно покинуть древние стены, взяв из богатств лишь то, что могли унести на плечах. Дженсен не нажил много золота, единственным его сокровищем был Ник, носивший их первенца. В день изгнания тот ждал Дженсена у дверей их дома с двумя собранными кладями. В той, что поменьше, лежали вещи для их сына, в той, что тяжелее, немного еды и одежды. Даже смыть с себя кровь и грязь последней битвы Дженсен не успел — до заката надо было дойти до последних ворот, а солнце уже близилось к зениту. Он окунулся в воды Тарны много выше по течению, уже под взглядом тысячеглазой ночи. Только взгляд этот был холоден, и сладкие воды Великой реки отдавали ядовитой горечью.



Древний Тарн стоит в дельте Великой Тарны. Это для захватчиков что Тарн, что Тарна — все едино. А жившие здесь столетиями знают, Великая Тарна — мать, Тарн — её дитя, родившееся, да так и оставшееся лежать между раскинутых ног. К морю Тарна бежит двумя рукавами, треугольник дельты у моря когда-то был топким болотом, оно защищало от конных врагов не хуже реки. Потом проложили каналы, стали откачивать воду, но Тарн к тому времени уже защищали высокие стены. Прошли многие годы, с острова в дельте город перекинулся на берега, расцвел, стал столицей богатого королевства Ир-Тариш.

Дженсен родился в Тарне в тревожные времена. Король Орнил в мелких приграничных стычках год за годом отдавал земли Ир-Тариша, за четверть века набралось на целую провинцию. Один из рожденных на этих землях не простил предательства. Он стал известен под именем Злого Марена — сильный воин, свирепый. Марен взял трон одного из небольших королевств на юго-востоке, когда Дженсену едва исполнилось десять, и с тех пор мечтал покорить Тарн. И ему это удалось, пусть и не сразу. О жестокости нового короля стали слагать легенды, а его именем пугать детей.

Дженсен рос в семье простого сапожника. Квартал, где жила его семья, находился под самыми старыми стенами, они привыкли находить за ними защиту. Когда стали поговаривать об угрозе войны с соседями, в квартале только плечами пожали — Тарн оставался неприступным больше века, чего бояться. Тем временем, все чаще стали приходить с границ дурные вести, появились первые беженцы. Дженсен был ловок и смел, потому и решил стать воином. Удача ему улыбнулась, сначала он попал в городскую стражу, а потом был замечен принцем Лартисом. Принц был старше Дженсена едва ли на пару лет, хороший воин и добрый человек — он был любим в Тарне гораздо больше своего отца и братьев. Дженсен не искал богатства или славы, только доблести. Они стали друзьями.

У богатых свои обычаи, у простолюдинов свои. В знатных семьях Ир-Тариша чуть не с пеленок решают кто будет хранителем дома, а кто хранителем жизни. Стараются и воспитание дать соответствующее. У простолюдинов же до свадьбы не особо кричат, кто детей будет рожать, а кто делать. Все ребятишки одинаково по улицам бегают и шишки набивают поровну. Дженсен тоже обо всем этом не задумывался, а потом по-соседству подрос Ник, и сразу все стало ясно. Дженсена в квартале хорошо знали — красив, удачлив, с одним из принцев на короткой ноге, да и боец не из последних, так что сватовство его хорошо приняли. Нику семнадцать едва минуло, жених на неполных три года старше был, когда отгулял весь квартал веселую и шумную свадьбу. А всего через два месяца началась война со Злым Мареном.

Удача Дженсена хранила его и на войне, жестокой и грязной. Сначала счастье улыбнулось их королю. Лартис командовал одной из армий и сумел одержать две значительные победы. Его гвардия сражалась с ним рядом, многие снискали личную славу, среди них и Дженсен. Но обратная сторона побед ему не понравилось. Впервые Дженсен увидел как победители, опьяненные кровью, насиловали пленных врагов. Самых красивых и молодых превратили в полковых шлюх. Дженсену жаль было этих почти мальчишек, помнил он как неподатливо непривыкшее к соитию тело, сколько терпения понадобилось и ласк, чтобы Ник смог принимать его без боли. А тут толпа солдат на каждого несчастного. Без перерыва и жалости. Может быть поэтому в следующем бою пощадил он совсем еще молодого воина.

Воины Марена отступали и голову кружил азарт боя. Дженсен сбил шлем с головы очередного противника и увидел побелевшие губы и испуганные глаза. Темные вихры были примяты подшлемником, но даже так смешно топорщились. Парнишка был высоким, но слишком худым, совсем юным — ровесником Ника, наверное. И рука с мечом не поднялась. Мальчишка смотрел, кусая губы, Дженсен видел, что тот боится, но пощады просить не будет. «Уходи», — серо-зеленые глаза смотрели неверяще, — «Уходи» — повторил громче. Дженсен отвернулся и пошел туда, где еще бились товарищи. Удара в спину не ждал, его и не было. И стыда не было — пусть вихрастый вернется домой, найдет человека, который его полюбит, а не лежит в пыли, привязанный к колесам телеги, не стонет под грубыми толчками солдатских членов.

Удача Дженсена была при нем, жаль, что ее не хватило на все войско Ир-Тариша. Принца Лартиса тяжело ранили, король Орнил доблестью не отличался. Одно поражение превратилось в череду проигранных боев, а потом и в проигранную войну. «Хорошо, что Ник в Тарне. Стены сберегут его от войск Марена», — думал Дженсен, отступая под стены родного города. Тарн бы и уберег, но Орнил попал в плен. Злой Марен пообещал королю свободу в обмен на древний город. Город и изгнание его защитников. Так Дженсен и Ник оказались на севере.



В день, когда Дженсен покинул родину, удача отвернулась от него. Хотя поначалу все было не так уж плохо. У них с Ником оставалось немного денег, можно было останавливаться на постоялых дворах и покупать еду. Дженсен подрабатывал, охранял небольшие торговые караваны. Зимой Ник родил здорового сына, назвали Лартисом — Тисом — в честь принца, который обещал стать его крестным, но умер во дворце Марена то ли от ран, то ли от яда. Дженсен и Ник тосковали по солнечным улицам Тарна, по его шумным базарам и веселым праздникам. Но потихоньку время все же притупило горе, да и Тис не давал скучать. Еще не иссякла удача Дженсена. День, когда она оставила его окончательно, он помнил очень хорошо.

Уже пару недель городок полнился слухами — в соседней Карии мор. Карийцев перестали пускать в город, но те, кто приезжал с границы, рассказывали о вымерших деревнях и бредущих вдоль дорог беженцах. В один из дней Ник пришел с базара белый как мел:

— Джикс умер. Тот у которого я позавчера покупал горшки. Вечером покрылся пятнами и слег, а утром уже не дышал!

— Ну, чего ты так переполошился, — попытался успокоить мужа Дженсен, а у самого сердце вдруг сжалось от дурного предчувствия. Он хотел обнять Ника, но тот отпрянул:

— Не трогай меня, Джен. Я говорил с его мужем, а его сын обнял меня. Послушай, я лягу сегодня отдельно, ты покорми Тиса сам, не стоит мне брать его на руки.

Остаток дня Ник просидел на солнышке во дворе, Дженсен так и не смог уговорить его войти в дом или прикоснуться к нему.

— Милый, думай о Тисе. Мы чужаки здесь, если умрем, он погибнет тоже — не от мора, так от голода, — повторял Ник.

Малыш капризничал и просился к папе, Дженсен едва с ним сладил. А когда уложил спать, долго сидел на крыльце. Они говорили с Ником, вспоминали как встретились в родном квартале после долгого перерыва, как глаз не могли друг от друга отвести. Как Дженсен просил его в мужья у его отца. Как покидали Тарн. Как родился Тис.

Утром на коже Ника проступили темные пятна. Дженсен даже не смог обнять его на прощание.

— Забирай Тиса и уходи. Умоляю тебя, Джен! Это мор. Пока еще можно, уходи! Не оглядывайся и не возвращайся. Ради того, как я любил тебя, ради нашего сына.

«Любил». Любил. Дженсен не оглянулся, потому что иначе просто не смог бы сделать ни одного шагу дальше. А он обещал Нику. Обещал сберечь сына. Обещал взять другого мужа и быть счастливым. Обещал когда-нибудь вернуться в Тарн. Всю эту бессонную последнюю ночь с Ником он мог только обещать. Хотя бы это.

Небольшие сбережения в дороге закончились быстро. Никому не нужен был охранник с малышом за спиной. Очень скоро Дженсен понял, что выбор у него не велик — вернуться в Тарн, где остались их с Ником семьи, или продавать себя. Дженсен был молод и красив, он пробуждал желание даже в тех жалких лохмотьях, в которые превратилась его одежда. Несколько раз домогательства заканчивались дракой. Случалось, Дженсен забирал кошельки неудачливых насильников. И все равно, путь в Тарн пешком занял несколько месяцев.



Когда Дженсен увидел стены Тарна, сердце у него захлестнуло сладкой болью. Он ведь и не надеялся сюда вернуться, ему и нельзя было — король Марен славился редкой злопамятностью и звериной жестокостью. Дженсен сильно изменился за время скитаний, но все же не надеялся остаться неузнанным долго. Успеть бы оставить Тиса у родителей или братьев, побыть с ним немного, пока не привыкнет. Дженсен не представлял жизни без своего малыша, но тому нужен был дом. Заходящее солнце окрасило облака кровью. Широкие полосы протягивались до стен Тарна и стекали закатными лучами по старым камням. Дженсен знал, что доберется до них не раньше завтрашнего вечера, но входить в город лучше было ближе к полудню, вместе с пестрой толпой. Так что можно было не спешить.

Дженсен шел по улицам новых кварталов. Здесь он бывал не так уж часто, разве что проезжал с охраной Лартиса на быстроногих скакунах. Он мало тогда смотрел по сторонам, но его видели многие, и часто вслед гвардейцам неслись восхищенные вздохи. Теперь узнать Дженсена было непросто — за время странствий волосы его отросли, месяцы голодной жизни высушили тело. Не удивительно, что он стал казаться моложе, чем был. Прохожие и принимали его за молоденького замужнего бедняка, что пошел за покупками. Добродушное внимание торговцев к хорошенькому покупателю только пугало — Дженсена могли узнать в любую минуту, а враги Злого короля никогда не умирали быстро.

Дженсен устал, долго плутал в переулках, обходя городскую стражу. К счастью, сердобольные горожане угощали Тиса лакомствами и тот, занятый подарками, не плакал, не капризничал. Сердце полно было дурных предчувствий, но прятаться — только терять время, и Дженсен торопился к родителям.

До своего квартала он добрался почти в сумерках. На улице на него поглядывали, но никто не окликнул. Над родительской дверью все так же покачивалась старая вывеска с нарисованным сапогом. Дверь открылась легко, отец сидел у окна с шилом и подметкой в руках. Он посмотрел сначала на Тиса, потом на Дженсена. Они молчали целую минуту, а потом отец бросился к Дженсену, обнял, после подхватил Тиса и повел их в другую комнату, где хозяйничал папа. Раньше радость в их доме всегда была шумной, теперь родители молча обнимали своего Дженсена и целовали внука.

Соседи, конечно, заметили новых жильцов. Пришлось сказать, что приехал овдовевший родственник из провинции. Самое трудное было уследить за Тисом, малыш был очень похож на обоих своих родителей, и если бы родственники Ника узнали правду, беды было не миновать. Они тяжело пережили изгнание сына, но виноватым считали не нового короля, а Дженсена. «Если бы не он, наш мальчик сейчас жил бы в городе». Смерть Ника ему не простили бы точно.

Ненависти семьи Ника Дженсен не ожидал, может быть потому, что Ник никогда и ни в чем его не винил. Это стало сильным ударом. Дженсен даже не предполагал, что дома кто-то будет желать ему зла. Да еще родители Ника. Из города нужно было уходить как можно скорее, и он почти решился, но не успел.



Стражники ворвались в дом на закате. Дженсена скрутили, замотали в богатое покрывало. Он и не пикнул, ведь первым они схватили Тиса. Дженсена перекинули через седло. Кто-то посадил с собой малыша, Дженсен слышал его голос, а потом всадники помчались по спящим улицам. Копыта простучали по мостовой, потом по деревянному настилу моста. Дженсен слишком хорошо знал эту дорогу, чтобы не узнать. Ни сомнений, ни надежды — их везли во дворец.

Дженсена стащили с коня и долго несли по коридорам. Вытряхнули почти задохнувшегося на ковер под ноги кого-то высокого. Одного Дженсена, Тиса не было рядом. Он отдышался, лежа ничком, глаз не поднимал, огляделся как мог, но что это за покои, так и не понял.

— Дженсен, — голос был незнакомый и мягкий, — поднимись, я хочу вернуть тебе долг.

Дженсен его не знал — в богатых одеждах, молодой, очень высокий, должно быть сильный, с осанкой и взглядом воина. Вот разве глаза показались знакомыми. Длинные, хищного разреза. И темные волосы. Воин смотрел внимательно и спокойно.

— Какой долг? — выталкивать из себя слова было сложно, единственное, о чем хотелось кричать: «Я не знаю тебя. Где мой сын? Где Тис?».

— Ты не узнал меня. Мы виделись лишь раз, давно, почти четыре года назад. Ты пощадил меня в моем первом бою.

Дженсен на войне щадил редко. Только одного мальчишку и помнил — юного, взъерошенного. С темными вихрами и испугом в глазах. Таких похожих глазах. Дженсен не стал подниматься с колен, лишь сел на пятки, спросил:

— Где мой сын?

Тис был во дворце, неподалеку, но прежде, чем Дженсен его увидит, Джаред хотел поговорить с ним — воина звали Джаред.



Джаред узнал имя своего спасителя почти сразу. Не так уж много было среди гвардейцев Лартиса зеленоглазых красавцев. Узнал и то, что уже опоздал — у Дженсена был муж. После сдачи города они успели уйти из Тарна, и Джаред не надеялся когда-нибудь увидеть человека, сохранившего ему жизнь. Прошло четыре года, и судьба ему улыбнулась.

Сейчас Дженсен не был похож на воина. Голод и лишения сделали его стройнее, солнце покрыло кожу загаром и выбелило отросшие волосы. Если в первую встречу Джаред охотно пошел бы к гвардейцу младшим, то теперь хотелось подмять под себя, ласкать, взять нежно. Брать каждую ночь. Должно быть, что-то отразилось в глазах — Дженсен стиснул зубы и отвел взгляд. Рука дернулась запахнуть ворот рубашки, но пленник сдержал порыв и снова спросил:

— Где мой сын?

— С ним все хорошо, — Джаред подошел ближе, наклонился, положил ладонь Дженсену на шею, провел ладонью к затылку, огладил ниже. Кожа у Дженсена горела. Он не мог уйти от нежеланной ласки, даже отодвинуться не решался. Если это цена за жизнь Тиса, придется ее заплатить. — Ему ничего не грозит, — сказал наконец Джаред и убрал руку.

Он сел на подушку и показал Дженсену на другую. Тот устроился напротив вельможи — комната и одежда Джареда не допускали иного толкования. Слуга принес подкисленную воду и орехи. Джаред дождался, пока Дженсен сделает глоток и только тогда начал говорить.

Дворцовую стражу о Дженсене известили родители Ника, пришли в полдень к воротам. Они считали Дженсена виноватым в смерти сына и просили лишь, чтобы внука отдали им. Глупцы, король Марен не оставлял в живых сыновей тех, кого казнил. Слишком хорошо знал, как мстят подросшие дети, сам отомстил.

Спрятаться от стражников Дженсен бы не успел. Гонцов с описанием бывшего гвардейца принца Лартиса уже разослали во все ближайшие городки и поселения — любому, укрывшему его, грозила смерть. Джаред доверял своим людям, но знал, любая тайна рано или поздно будет раскрыта.

— Я могу спасти тебя только одним способом, — заключил Джаред, — выдав тебя за своего наложника.

— Наложника? — усмехнулся Дженсен. В Тарне ходило много слухов о пристрастиях Марена, о целых гаремах его и его приближённых, но до сих пор Дженсен не верил в подобное бесстыдство.

— Дядя дарит мне красивых юношей. Он щедр и добр ко мне, мой дядя Марен. Из всей нашей деревни только мы двое и выжили. Я знаю, что он не всегда был жесток. И я щажу тех, кого он мне дарит.

— Но меня ты щадить не станешь?

Дженсен с трудом поддерживал разговор, он очень странно себя чувствовал — его то знобило, то окатывало жаром. Внезапно сильно захотелось пить, он выпил целую чашку подкисленной воды и поймал острый взгляд Джареда. Пришло запоздалое осознание — нельзя было этого делать. И тут голова закружилась, его повело и Дженсен упал бы, но Джаред подхватил и, кажется, понес куда-то.

— Король пощадит тебя только если… — дальше Дженсен не услышал.

Дженсену вообще стало не до разговоров. Голова кружилась, хотелось пить, а рубашка натирала кожу так, словно сшита была из грубой дерюги. Низ живота пекло жаром, и Дженсен не сразу понял, что это жар почти забытого возбуждения. Он бы и не понял, но кто-то снял с него мешающую одежду и огладил прохладными руками тело. И стоящий уже член приласкал-погладил. Дженсен выгнулся поддался под ладонь и застонал от того, как мало ему было слабого давления и легких касаний.

— Сейчас, сейчас, мой хороший. Прости меня, Дженсен. Первый раз тебе так будет легче.

Горячие губы запечатали Дженсену рот, а в сомкнутый вход толкнулись настойчивые, смазанные скользким пальцы. Дженсен снова застонал и развел колени. Внутри непривычно тянуло, от касаний внутри становилось легче. Он цеплялся за шею Джареда, притягивал к его себе. Если бы тот вдруг передумал и бросил его одного, Дженсен бы этого не пережил. Джаред не бросил. Он целовал шею Дженсена, плечи, руки. Покрывал поцелуями живот, покусывал и ласкал соски. Он оставил отметины засосов на внутренней стороне бедер и провел языком по своду стопы. Все, что угодно, лишь бы отвлечь Дженсена от пальцев, скользивших у него внутри, растягивавших, давящих. Задевающих внутри чувствительное место, словно дергая туго натянутую струну. От этого по телу Дженсена прокатывались обессиливающие волны блаженства. Одна из волн вернулась тугим толчком в его тело. Дженсен распахнул глаза и беспомощно всхлипнул. Афродизиак совершенно затуманил сознание, но тело не обманешь — такого с ним раньше не случалось. Накрывающее сверху тяжелое горячее чужое тело вдруг показалось ловушкой, Дженсен попробовал оттолкнуть его от себя, но сил не хватило, да и прикосновение к чужой коже отозвалось мурашками и зудом. Дженсен бездумно хватался за плечи Джареда, пока тот вбивался в него, почти рыча: «Не отдам! Никому!».

Утром Дженсен не сразу вспомнил, каким образом оказался во дворце. Он был один в спальне, и хотя комната за четыре года изменилась, Дженсен узнал ее — он был в крыле дворца, раньше принадлежавшем принцу Лартису. Дженсен попробовал подняться с измятых простыней и ощутил, как ломит все тело, а между ягодиц непривычно липко. Джаред. Отблагодарил. Несколько раз за ночь. А перед этим опоил каким-то зельем, так что Дженсен чуть не плакал под ним: «Ещё, ещё!», не в силах притушить сжигавшее его желание.

С постели он все же встал. В другом конце комнаты, за ширмой, обнаружил огромный таз с подогретой водой. Дженсен ополоснулся, смыл с себя чужую сперму, с брезгливым любопытством потрогал припухшие края саднящего ануса. По телу снова прокатилась волна возбуждения — должно быть, действие зелья еще не совсем закончилось.

В комнате нашлась и одежда. Не та, в которой Дженсена похитили из дома, но другой все равно не оказалось. Легкая рубашка и штаны зеленого цвета, богато украшенные вышивкой. Среди узоров Дженсен узнал символы плодородия и другие обереги, что вышивают на одежде младших мужей. Значит, все же не гаремная игрушка. А может это самые богатые тряпки, что Джаред нашел во дворце. Дверь оказалась не заперта, но на страже стояли два таких богатыря, что и думать нечего было с ними справиться. Дженсен гнал мысли о том, что не так уж давно он сам охранял эти покои, был воином, а не забавой, безропотной и жадной от проклятого зелья. Дженсен очень хотел узнать, где его сын, но спрашивать у гвардейцев было бесполезно. Всех дворцовых стражников учат превращаться в безмолвный камень, если рядом пленник. А Дженсен и был пленником.

Слуга принес еду и питье, Дженсен к ним не притронулся — опасался, что снова опоят, поел немного фруктов и принялся мерить комнату шагами. Туман в голове совсем прошел и его снедала тревога за Тиса. Дженсен напряжённо прислушивался ко всем доносящимся звукам и один раз ему показалось, что он слышит плач ребенка. Стражникам пришлось его связать и положить на постель, иначе сладу с ним не было. Скоро пришел Джаред, развязал мягкие путы, придавил к постели всем собой и поцеловал. Дженсен пробовал отвернуться, но сильные ладони удержали голову. Джаред снова поцеловал — жадно вылизал ставший покорным рот, покрыл лицо мягкими успокаивающими поцелуями.

— Все хорошо с Тисом. Ты пока его не увидишь, вам надо привыкнуть, — сказал непонятно, неохотно поднялся и велел, — ешь, афродизиак больше подмешивать не стану. Вечером приду, жди.

Дженсен ждал, ничего похожего на оружие в комнатах найти не удалось, а сил отбиться от Джареда не хватило. Тот и четыре года назад дрался неплохо, а с тех пор еще поднабрался опыта. Да и сил у него — здорового и сытого — было куда больше. В эту ночь Джаред привязал Дженсена к кровати и измучил насильными ласками. Исцеловал, излизал всего. Довел до бессильных слез и болезненного стояка, а потом трахал полночи, заставляя забывать обо всем, кроме горячего члена внутри, так правильно долбящего в болезненно-сладкую точку.

Эти первые сутки повторялись замкнутым карусельным кругом. Сменялись стражи у покоев, слуги, еда, одежда. Оставались стены и запертый в них Дженсен. Да было ли что-то кроме этих стен? Были ли эти месяцы беспрестанной дороги, блуждания по северным провинциям, Ник? Сам Дженсен, свободный принимать решения, просто свободный? Дженсену казалось иногда, что он сходит с ума. А однажды он почувствовал, что вход в его тело больше не такой, как прежде — края отекли и больше не сомкнуты так плотно, как раньше. Когда он протолкнул внутрь палец, почувствовал влагу. Еженощные визиты Джареда принесли свои плоды — Дженсен носил его дитя.



В пору было и в самом деле повредиться рассудком — Дженсен пытался спасти их с Ником сына, а превратился в постельную игрушку. Он несколько недель не видел Тиса и не знал что с ним. А теперь еще один его сын придет в мир, где Дженсен лишь спрятанный из каприза беглец. Тайный наложник, без друзей, без оружия, без возможности защититься. Дженсен был отцом, знал как ощущаются толчки ребенка, когда прикладываешь ладонь к натянутой на животе коже, но теперь новая жизнь зрела внутри него. Посеянная человеком, спасшим Дженсена и Тиса от мучительной смерти на эшафоте, но не желанным, не выбранным им. Жизнь, в равной степени принадлежащая Джареду и Дженсену. В большей степени принадлежащая Дженсену. И вряд ли нужная вельможе. Этот нерожденный ребенок уже зависел от него, как никогда не зависел Тис. Дженсен вдруг понял, что теперь ничего не посмеет с собой сделать и ощущение ловушки — для него, Тиса и нерожденного ещё малыша — сдавило-схлопнуло со всех сторон.

Джаред пришел в середине дня, тормошил обеспокоенно. Поднял на руки, вынес в дворцовый сад. Дженсен пошевелился только когда рядом запрыгал засмеялся Тис: «Папочка! Папочка!». Дженсен не стал спорить с сыном. Тот и раньше иногда ошибался, называя его так. Но в их странствиях так было безопаснее. А теперь Дженсен и правда изменил статус. Какой из него отец, если в чреве растет брат Тиса?

Дженсен обнял сына, и Джаред заулыбался, подсунул в руки чашку: «Выпей отвар и не пугай меня больше». Дженсен чашку вернул и ответил, с трудом подбирая слова и не глядя в глаза: «Нельзя мне пить твои зелья без разбора. У меня ребенок будет». Джаред словно ума лишился — подхватил Дженсена на руки, закружил, засмеялся.

Дженсен помнил, как так же кружил Ника, когда тот признался, что ждет ребенка. Дженсен тогда заехал ненадолго домой, в короткий промежуток между стычками на границе. Его легко ранили и Лартис дал ему отпуск на неделю. Ник встретил его смущённый и радостный, машинально поглаживал свой живот, и Дженсен догадался обо всем раньше, чем муж открыл рот.

Джаред поставил его на землю, поцеловал целомудренно в лоб и наклонился к Тису:

— У тебя будет брат!

Ответ сына оглушил:

— Я слышал, отец!



Джаред стал каждый день выводить Дженсена в сад на прогулки и с Тисом больше не разлучал. Сына поселили в соседних покоях, двери в которые всегда были открыты. Джаред играл с Тисом, читал ему сказки, целовал на ночь. И каждую ночь ложился в одну постель с Дженсеном. Дженсен отодвигался на самый край, отворачивался от поцелуев. Джаред не настаивал, обнимал позже, уже спящего.

Дженсену снился Ник. Каждую ночь во сне Ник смотрел на мужа растерянно, все хотел забрать ребенка. Дженсен знал, что это правильно, но отдать нерожденное дитя не мог. Ник плакал и таял-уходил от него. Дженсен бежал за ним и все не мог догнать, мешал живот, становившийся во сне огромным и тяжёлым. Он просыпался в слезах.

Дженсен не спорил с сыном, когда тот называл Джареда отцом, но не мог простить Джареду, что тот своей ложью вычеркнул Ника, будто его никогда не было. Это было несправедливо. Несправедливо было, что Ник умер, а Дженсен живёт, что он не выполнил своих обещаний, что носит ребенка чужого ему мужчины. Однажды Дженсен выплакал это Джареду в грудь — уперся лбом в соединение ключиц и твердил, что Ник был, и он его помнит, и любит все ещё, и будет любить. Слезы жгли глаза. Джаред гладил по волосам и успокаивал — был, любил, помнишь, расскажешь Тису, потом, когда подрастет, а пока безопасней так — для тебя, для Тиса, для ребенка.

Джаред гладил его по плечам, поцеловал сначала висок, потом щеку, распухший от плача нос, солоноватые от слез губы. Расстегнул хитрые застежки, облизал болезненно-чувствительные соски, прочертил языком дорожку к пупку, вылизал выпуклость живота. Дженсен задрожал от желания, от необходимости прикосновений. Джаред уложил его на постели на бок, прижался грудью к спине и взял мягкими, осторожными толчками. Он гладил теплой ладонью живот, чуть пощипывал соски, шептал что-то, прижимаясь губами к затылку. Дженсен кончил первым, бурно выплеснулся и сжался на члене Джареда. Тот кончил следом, но даже не успел отодвинуться — Дженсен заснул.

Утром Дженсен проснулся в плену сильных рук, Тис спал с другой стороны, приткнувшись к спине и сопя. Джаред уже проснулся, смотрел внимательно и серьезно: «Ты не чужой мне, Джен. Пусть ты меня не выбирал, но ты не чужой мне. И наш сын мне нужен. И Тис, пусть он и не сын мне, я готов защищать его как сына». Дженсену хотелось поверить и страшно было. Поверить Джареду, согласиться с ним было равнозначно признанию — все изменилось и никогда уже не будет прежним. Дженсен закрыл глаза и Джаред поцеловал его в веки, подул на пушистые ресницы. Нет, тогда Дженсен не согласился словами, но и отстраняться не стал. Лежал на сильном плече пока снова не задремал.



Джаред был в отъезде, когда Дженсена посреди ночи вытащили из постели и толчками погнали в другое крыло дворца. Злой Марен почти не изменился, разве что на лбу прибавился шрам. Дженсена толкнули на пол и он оказался у ног жестокого короля. Глаза резало от яркого света, напуганный, бился в животе ребенок. Дженсен закрывал его ладонями, натягивал тонкую рубашку, так что видно было как живот ходит ходуном. Король молчал, молчали стражники, только сапогами поскрипывали.

Сзади хлопнула дверь и в зал быстро вошел, почти вбежал, Джаред. Дженсен узнал его по звукам шагов, по запаху. И сразу его накрыл согретый Джаредом плащ, укрывая от чужих взглядов.

— Это Дженсен, бывший гвардеец принца Лартиса, сражавшийся с нами у стен Тарна. Что он делал в твоих покоях? — угрожающе прокаркал Марен. — Ты знаешь, что я отпустил их воинов, но любого вернувшегося ждет смерть. Любого из вернувшихся и тех, кто их укрывает. Ты знаешь, какая смерть, Джаред.

— Это Джен — мой муж, — в голосе Джареда была слышна улыбка, а руки быстро плели на голове Дженсена ритуальную косу. — Я знаю, что ты не одобряешь браков с тарнийцами, но сам видишь — нам тянуть уже некуда. — Джаред закрепил косу оторванным от плаща шнуром и поднял Дженсена на ноги. Ему пришлось держать того почти на весу, ноги Дженсена не держали.

— Ты заплел ему косу? Сейчас? — загремел голос Марена. В интонациях звучало недоумение.

— Да, при свидетелях и старшем из рода. В нашем роду только ты и я, а скоро будет еще и мой сын. — Джаред улыбался, но Дженсен держался за его запястье, и чувствовал бешенный ток крови, и видел незавязанные ножны походного меча.

В зале несколько мгновений стояла тишина, а потом раздался хохот короля:

— Вот хитрец! Знал, паршивец, что не разрешу плести тарнийцу косу. Наша кровь. Ну, каков же нахал!

Джаред наконец прижал Дженсена к себе, прошептал в висок: «Успел, слава богам, успел!».

Марен еще несколько часов не отпускал их, бесцеремонно разглядывал Дженсена: «Хорош, хорош! Глазищи-то. Хлипковат для гвардейца и молод слишком. Уж ни братишка ли?». Дженсен кивал, прячась под руку Джареда, кутал плащом живот. Джаред долго рассказывал о поездке, исполненных поручениях, под его голос Дженсен начал дремать. В конце концов муж подхватил его на руки и унёс в спальню. Вслед звучало напутствие короля: «Сына назовешь в память моего брата — своего отца».



Дженсен спал, а Джаред лежал рядом все еще пытаясь осознать, что успел, спас. Оглушало то, что сложись все иначе, он поднял бы меч на Марена — дядю и своего короля. Слава богам, не пришлось.

Через несколько дней Марен наткнулся в саду на Тиса.

— Первый раз я встретил Джена почти четыре года назад, — признался королю Джаред, он тогда гостил у родни на южной границе. Мы отступили, я не успел забрать его с собой. Тяжело ему пришлось, пока я снова его не нашел.

Джаред убавил Тису несколько месяцев, но это прошло незамеченным — Злой Марен лишь подсчитал, когда Джаред начал участвовать в боях с тарнийцами и улыбнулся совпадению. Имя Тису решили не менять, все же он был рожден до признанного Мареном брака. Джареда это вполне устроило, заставь он сменить Тису родовое имя, и Дженсен бы этого не простил.

С заплетенными в знак замужества волосами, Дженсен больше не был пленником. Он мог свободно покидать свои комнаты и даже дворец — родителей Ника люди Джареда вывезли из Древнего города и запретили возвращаться. Иначе Джаред пообещал им такую смерть, что они позавидовали бы жертвам Марена. Дженсен мог увидеться с родителями, но как бы он показался им на глаза? В одежде младшего мужа, с огромным животом, где рос внучатый племянник Злого короля. Он больше не был Дженсеном-сыном сапожника, как не был и Дженсеном-гвардейцем принца Лартиса. Всего лишь Дженом, мужем Джареда — наследника Злого Марена. Много лет назад, когда король Орнил отдал провинцию, где жила семья Марена, соседнему королевству, с Мареном случилось то, что происходит частенько с юношами в захваченных землях. После этого ни заронить свое семя, ни выносить ребенка Марен не мог. Не мог и простить этого, ни своим обидчикам, ни королю Ир-Тариша — всем отплатил.

Джаред сам привел к Дженсену его папу. Тот обнял, поцеловал в горящие от стыда щеки. А через несколько дней обтирал испарину со лба и гладил по сжатым в кулаки пальцам, когда Дженсен рожал сына. Джаред маялся под дверями покоев, и Дженсен велел его впустить, как только слуги перестелили постель и дали на руки малыша. Этот ребенок — сын тарнийца, рожденный во дворце древнего Тарна, когда-нибудь станет королем Ир-Тариша. Тарн умеет возвращать свое.



Иногда Дженсену кажется, что первая часть его жизни была сном. Так давно это было и так по-другому. В той приснившейся жизни он был не оберегаемым сокровищем, а тем кто оберегает. Знал тяжесть меча и не ведал, с какой мукой и счастьем рождаются дети. Не знал Джареда. Дженсен помнит, как любил Ника. Как любил тот — совсем молодой — Дженсен. Но уже много лет в его сердце только Джаред.

Злой Марен плох, он едва встает с постели и почти не показывается в Тарне. Именем короля все еще пугают детей, а вот его наместника город любит, Джаред не жесток, хотя и мягкосердечным его не назовешь, но он отзывается иногда на просьбы мужа о милосердии. О его муже Джене, рожденном на берегах Великой Тарны ходят разные слухи, говорят даже, что когда-то он сам был воином и служил у принца Лартиса. Мало кто в это верит, пока на одном из праздников не случается покушение на наместника, устроенного герцогом — западным соседом Ир-Тариша. Дженсен не прячется за спинами гвардейцев, он сражается рядом и успевает заколоть двоих.

Все это обязательно случится — так или не совсем так, а пока… Дженсен проходит под огромными каменными воротами. Он возвращается в Тарн.


КОНЕЦ


@темы: авторский фик, слэш, R, J2-AU Fest 2016, команда Прошлого, бонус

Комментарии
2016-10-01 в 22:20 

**yana**
нервный пофигист
Спасибо большое за чудную сказку и прекрасные иллюстрации! :heart::heart::heart:

2016-10-01 в 22:34 

Красивая и печальная сказка. О том, что и на камнях растут цветы, и на войне бывает милосердие, и из безысходности рождается любовь. Прекрасные арты, мягкие, легкие, светлые. Спасибо за историю.

2016-10-01 в 23:52 

Понравилось. Спасибо :white:

2016-10-02 в 00:04 

LenaElansed
Жить - удовольствие.
спасибо. красивая сказка ))

2016-10-02 в 07:16 

tamriko561
Такая интересная история, как будто подернутая лёгким флером грусти. Очень понравилась. И нельзя не отметить просто замечательные иллюстрации, а последний коллаж выше всех похвал. Спасибо!

2016-10-02 в 10:32 

К.А.Н.
В борьбе между страхом и любовью всегда побеждает любовь...
Спасибо автору за чудесную историю, и артеру за ее оформление! :squeeze::squeeze::squeeze:
Все, прям как я люблю)). Дженсен :inlove::inlove::inlove::heart::heart::heart:. А Джаред опоил, овладел, полюбил, хотя нет, сначала полюбил)):inlove:.

2016-10-02 в 11:06 

Спасибо за красивые сказку❤

2016-10-02 в 11:55 

Atana76
Я в полном восторге от сказки-предания,несомненно,буду перечитывать,и не один раз.Спасибо и автору,и артеру,-ваше детище прекрасно!!!:squeeze::squeeze::gh3:

2016-10-02 в 14:22 

бесцельносмолотое зерно
замечательная история,спасибо:heart:

2016-10-02 в 15:02 

Sapphir
и пусть весь мир подождет
спасибо большое, очень понравилась и сказка и арты :inlove:

2016-10-02 в 15:13 

uma-47
Кукушка в часах умерла
Все будет так или иначе. Каждый поступок — следствие чего-либо и он же собой запускает свою цепную реакцию. Хорошая история об умении одних признавать и принимать обстоятельства и о неумении других прощать. Наверное, если бы все умели прощать, то прощать было бы нечего и некому. И был бы какой-то рай на земле. Спасибо, уважаемый автор, за то, что оба Ваших героя большей частью соблюдают нехитрый закон: поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой, — насколько это возможно среди людей. Уж не знаю, насколько тяжело текст дался самому автору, но читается он на одном легком дыхании. Отдельная благодарность артеру за атмосферу.

2016-10-02 в 22:07 

Очень красивые арты и разделители, но так грустно, хорошо, что Джаред занял сердце Дженсена и я понимаю, что не было иного пути спасти и Джаред влюбился, наверно, но все равно , слезы душат, очень грустно что все так.
Спасибо, у вас удивительные работы, и иллюстрации и истории.

2016-10-03 в 13:09 

llarko
Просто пойдем. Дорога всегда найдется. ©
двоякое впечатление от текста, причем не из-за текста, а собственных заморочек: не люблю нон-кон категорически. и не сильно верю в совместный хэ после насилия.
читал вопреки предупреждениям из-за арта :heart

после прочтения убедилась, личные сквики не исчезли, но история хорошая. и смысл таких отношений для Дженсена поначалу, пусть и злорадно-извращенный, но имеется - ибо Тарн умеет возвращать свое. и кажется, что дальше все в целом вроде должно быть грустно, и "насильно мил все равно не будешь". но да, человек умеет прогибаться под обстоятельства и обретать комфорт в невозможном. и это даже не означает забыл, сломался, смирился - всего лишь обрел нового себя в иных условиях. и я чувствую, что сама себе противоречу, но правильных слов не подберу, а вот за то, что я это все обдумывала и буду думать еще, автору спасибо. :sunny:

2016-10-04 в 23:15 

Xlamushka
Бремя свободы осилит счастливый © Хелависа
**yana**, :kiss:
ДОНЕЦК, сказки часто бывают печальными, увы :kiss:
lxx, и вам :white:
LenaElansed, :kiss:
tamriko561, за коллажи носите Steasi на ручках :inlove:
К.А.Н., я была уверена, что тебе понравится :buddy: наш любимый фасон :eyebrow:
Grypp86, :kiss:
Atana76, :buddy: перечитывайте, я буду счастлива
hide_and seek, :heart:
Sapphir, :kiss:
uma-47, спасибо :buddy: текст писался также, как и читался :gigi: за одну ночь, ну потом jriver доводила до ума
Tanhay, спасибо :kiss:
llarko, опять я вас расстроила - то Запонки, то Тарн :buddy: я постараюсь исправиться

:gh: спасибо всем, что поддержали наш фест, для вас хочется писать :heart:

2016-10-04 в 23:49 

ivla
А на небе только и разговоров, что о море
Чудесное сказание, с ощутимым духом времени, и прекрасные арты! :heart::heart::heart:

2016-10-04 в 23:51 

Xlamushka
Бремя свободы осилит счастливый © Хелависа
ivla, :kiss: спасибо

2016-10-05 в 22:30 

Steasi
**yana**, ДОНЕЦК, lxx, LenaElansed, К.А.Н., Grypp86, Atana76, hide_and seek, Sapphir, uma-47, Tanhay, llarko, ivla,
Спасибо вам всем ОГРОМНОЕ за ваши отзывы :heart::heart::heart:
Очень приятно, что вам понравилось оформление. Спасибо замечательному автору Xlamushka, :love: за интересную историю.

2016-10-07 в 23:59 

Спасибо за чудесную и грустную сказку. Любовь к Дженсену пришла, но прошлое уже не вернешь. И, глядя на Тиса, он все равно будет вспоминать Ника. Арты замечательные. Погружаешься в средневековье с его жуткими обычаями. Спасибо автору и артеру :white: :red:

2016-10-08 в 05:11 

Xlamushka
Бремя свободы осилит счастливый © Хелависа
galiandra, :kiss: спасибо за отзыв, сказки часто бывают грустными

2016-10-26 в 18:01 

Спасибо автору и артеру!!!:bravo:

2016-10-26 в 18:04 

Xlamushka
Бремя свободы осилит счастливый © Хелависа
N13, :kiss: от автора

   

AU-FEST

главная